18 октября 2012 г. 17:16

Программа от 13 октября

- Здравствуйте дорогие   браться и сестры.    Вы смотрите передачу Церковь и мир.   Сегодня   мы поговорим о роли   религии в жизни заключенных. У меня   в гостях доктор юридических наук, заместитель директора федеральной службы   исполнения наказаний Алексей Величко.   Здравствуйте Алексей Михайлович.

- Добрый   день, Владыка. Владыка, хотел бы вам задать вопрос, ну, может быть,   из числа нелицеприятных, но, тем не менее. Статистика последних 10 – 15 лет, к сожалению, позволяет констатировать тот не   очень приятный   для   нас вывод, что    преступность не только омолаживается,   но и все боле и более смещается в разряд тяжких и особо тяжких деяний.   Убийства, тяжкие телесные повреждения повлекшие смерть, разбои,    грабеж, хищение оружия, наркотики, половые преступления им   нет числа. И, тем не менее,      мы   знаем, что как раз    именно в это время   наблюдается   бурный рост    духовного кормления пенитенциарных учреждений   со стороны   религиозных организаций. И, в первую очередь, конечно,   Русская православная церковь Московского Патриархата,   но, тем не   менее,   факт остается фактом,    наше общество   становится все более   криминализированным. Вот,   на   ваш взгляд, ч ем обусловлено     такое положение   дел .

- Я   думаю, что   2   процесса нельзя увязывать    один с   другим напрямую. Во-первых, я думаю,   что    если   бы   не было работы церкви,   то все   обстояло еще   гораздо   хуже.    Во-вторых, я думаю,    что   мы переживаем в последние 20 лет   период колоссальной социальной   ломки, которой в нашей   истории не   было, ну, по крайней мере,   лет 70. Вот был период послереволюционный, когда все крушилось и   ломалось,   и   был период после распада    Советского Союза, этот период еще не закончился. Когда люди совершенно оказались   в иной ситуации,   то   есть, раньше     действовали довольно жесткие законы,   вдруг в какой-то момент    оказалось, что   законы остаются на бумаге, но они перестают   действовать.   Люди какие-то почувствовали безнаказанность, в особенности это относится   к тем людям, которые склонны к совершению преступлений. Потом     экономическая ситуация,   особенно если говорить в   начале 90-х годов она как    бы подвигала как бы некоторых   людей на совершение преступления. И здесь церковь совсем ее    влиянием, со всей ее силой,   она, конечно,     играла и продолжает играть   определённую сдерживающую роль, но она не может взять на себя   в   полной мере    задачу по оздоровлению общества. Потому что эту задачу мы должны    решать совместными усилиями.   Вот достаточно сказать, например,   о влиянии некоторых    средств массовой информации.    Ведь о нашей молодежи вы говорите об   омоложении преступности.   А   где у   нашей молодежи положительные герои.   Где вот на экране   телевизора сегодня те как бы, как американцы   говорят, ролевые   модели, на которые могут ориентироваться молодые люди. Более того,   даже   язык   тюремный, так     называемая феня, он так же присутствует   в нашей   обыденной   жизни. Мне вот недавно   один священник, который служит в тюрьме, принес    словарь фени. То,   что   он сам для себя составил. Я обнаружил что половина    выражений, они   употребляются в реальной   жизни, они   звучат на экране телевизора.

- Владыка, согласитесь л вы с моим тезисом, к сожалению, это мое личное наблюдение, оно далеко не абсолютно, но, тем не менее,     позволю выставить на ваш суд.   У   нас, к сожалению, и в   духовном окормлении пенитенциарных   учреждений    наблюдается   старая российская   парадигма,     замечательные индивидуальные подвиги и    полное   отсутствие    системной   работы.   Более того,   что меня, например, удручает, это   абсолютная незащищенность, ни правовая, ни социальная   тех   священнослужителей   и клириков, которые   работают в     исправительных учреждениях. Ну, приведу   блистательный пример.   Мной   неоднократно упоминавшийся протоирей Алексей Острик из Воронежской Митрополии.   Он за 8 лет работы   в наших учреждениях   и общения с нашими осужденными, большая часть из которых является   людьми  все-таки не с самым крепким здоровьем, и ВИЧ- инфицированные и   туберкулезники и психические больные, получил   тяжкую форму     гепатите В , это же никак не отразилось, он   не имеет никаких медицинских привилегий   на    сей счет. Он    должен лечиться в домашних условиях. Или, например   священник в Ярославской Митрополии   отец Георгий, Протоирей Георгий, который   окормляет два наших учреждения,     одна из них   туберкулезная больница для осужденных.    У   наших сотрудников льгота год за   четыре, то есть, год службы приравнивается   к 4-м годам   трудового стажа.    Ну, у него нет таких льгот,    он как получал то скудное   обеспечение, которое имеет любой   священник на   своем приходе, так и получает.   Ну,   это   же наверно   не совсем нормально.

- Это,   я   бы сказал, совсем ненормально, но я думаю, здесь государство    должно позаботиться о таких людях. Человек, который   будучи священником,   несет   значимое социальное служение, он должен получать   какие-то социальные льготы.

- Ну, я   здесь не соглашусь с вами. Владыка,   уж вы   не осерчайте. Все-таки     мне   кажется в данном случае, инициатива должна принадлежать Священноначалию Русской Православной Церкви. Потому что речь идет о лицах,    которые переходя на юридический язык,    являются их постоянными работниками. И, конечно, в первую очередь, они должны    заботиться о том, чтобы   обеспечить   и социальный статус своего сотрудника,  если так можно выразиться, и   его права,   которые в настоящий момент никак не оговорены,    и ничем не определены.

- Если говорить о церкви, то у церкви существует   своя система поощрений,   которая   очень отличается от системы,   допустим, существующей в ваших учреждениях. Вот вы говорите   у   вас год   засчитывается   за 4 и, соответственно,    человек может, допустим, проработав там   10 – 15 лет, потом в    40 лет выйти на пенсию.   Вот если у нас священнику какому-нибудь скажешь, вот ты послужишь   вот    ты послужить 15 лет, а потом на пенсию   выйдешь, так он   никогда этого не захочет, потому что    у нас все священники и все Архиереи, они мечтают о том, чтобы       служить до конца жизни,  и умереть у престола, то есть, хотя бы эта простая иллюстрация, она показывает, что некоторые законы, которые существуют в обычной жизни,     они у нас не работают.   У   нас есть система, конечно,    церковных наград.    Получают священники кресты с украшениями,    камилавки, митры, но разве   это можно сопоставить с тем   трудом   подвижническим, который несет священник   ежегодно из года в год,   может быть из   десятилетия в десятилетие окормляя     заключенных.    Нет такой награды   в церкви, не   может быть   ни финансовой   компенсации, ни литургических   наград, нет такой   награды, которая могла бы   компенсировать этот труд.   И   мы всегда людям   говорим,   и   мы это знаем, что человек, который   полагает с вою душу   за   друзей своих, он    получит награду от Бога, он   ее   получит в   будущей жизни.

- Конечно, но то, что касается    некого материального обеспечения клириков которые работают в   наших учреждениях, я   тоже, может быть, высказал    несколько иную точку   зрения.   Да стаж здесь не играет никакой роли,   к вопросу поощрения , да, но то, что касается материального обеспечения, почему бы и нет. Вот смотрите, у     нас сегодня   священники   окормляют, как правило пенитенциарные   учреждения   в качестве послушания от Владыки, наряду   сор своей обычной   приходской   деятельностью. Ну   они    разрываются   просто на несколько частей.   Ну, зачем ему тогда    101 послушание, если    он   их физически не в состоянии выполнить. Давайте как-то, во-первых,    определим приоритеты. Во-вторых,    как это делают нормальные   руководители,   определим направление   главного удара, нагрузку, и средства, которые необходимы   священнику.

-   Я согласен, в принципе, с   вашим анализом, но я думаю, что это должно   быть предметом наших   переговоров, как раз   с вашими учреждениями. Потому что     где   заканчивается наша ответственность, и где   начинается ваша ответственность, с одной стороны,   я считаю неправильным, чтобы, например священнослужитель превращался    просто в тюремного работника.

-    Совершенно согласен.

- Получал бы жалованье, допустим, от    пенитенциарных учреждений, потому что у него тогда не будет    авторитета среди той паствы, каковой является   заключенные.   Он должен приходить именно    по своей воли, он   должен приносить людям   свет христовой веры, приносить им радость, и люди   должны понимать, что он   приходит к ним потому, что   он приносит им вот эту божественную любовь,   а не потому, что ему платят жалованье.

- Совершенно с вами согласен.

- Но, конечно,    архиерей должен   поощрять таких     священнослужителей,   это должно просто восприниматься   как хобби. Вот у тебя   есть приход,    закончил дела на приходе, если осталось время, еще   сходи в тюрьму.   И в этом смысле, у    нас   должны быть тюремные   священнослужители, то есть, те священнослужители, для которых окормление    заключенных является их   основным    послушанием.

- Владыка, позвольте     еще   один   вопрос, опять же,   из области   может быть не самых    приятных перспектив.    Как показывает статистика,    почти    76%   мужчин, все-таки они доминируют в местах не столь отдаленных,     полагают себя принадлежащими Русской Православной церкви    Московского Патриархата. И, тем не менее, почти   50%   преступлений совершается   ими по выходе на свободу повторно. В течение года,  где-то порядка   30%, на второй год после   освобождения    15, на треть, такая затухающая   динамика уже.   Тем не менее, знаю из многократных рассказов   священников с которыми я встречался   о том, что даже   их помощники из   числа осужденных, которые активно помогали   им в духовном окормлении   остальных осужденных,   тем не менее,    по выходе на свободу, как правило, срываются.

- Мы не можем все это списать на недостаток пасторского окормления. Когда человек попадает в тюрьму, это   уже     крайняя степень, скажем так, безнравственности. Потому что   преступление, это    уже некий   последний   этап очень длительного пути в   развитии человеческой   личности, когда человеческая личность    развивается   не в   ту сторону.   А преступный мир, в который попадает человек   совершив преступление,   он как черная   дыра, он засасывает людей, и    из этого мира очень    трудно выбраться.   Вот сама идея   исправительных учреждений, она ведь давайте прямо скажем, она    не функционирует как исправительная.   Потому что люди не исправляются в тюрьме.   Более того,    очень многие как раз    молодые   люди даже подростки   которые совершают преступление   первое   свое по неосторожности, по глупости, по   там случайному стечению обстоятельств,   они оказываясь в преступном мире, они    после   нескольких лет тюрьмы становятся уже   закоренелыми преступниками.   Потому что они усваивают тот понятийный аппарат, которым  живет преступный   мир.   Они усваивают тот сленг, на котором он говорит.   Они через средства массовой   информации   не получают   какого-то противоядия, потому что и средства массовой информации героизируют преступный   мир. И    церковь, конечно, работает против этого, мы     для того приходим к заключенным,   чтобы помогать им   из этих сетей выпутаться, но эти сети очень прочно держат    человека, и, к сожалению,    влияние церкви   во многих случаях оказывается   недостаточным.

- К сожалению, вынужден с вами согласиться. Уточню один   тезис,      малолетние ребята, которые    попадают в наши воспитательные колонии, они н е усваиваю там сленг и    законы преступного мира, они их приносят с собой с воли   уже, то есть, они уже воле     прекрасно владеют фене6й, как вы говорите, они уже прекрасно знают, что   такое   западло, что такое авторитет, как выжить. Здесь, конечно, было бы крайне важно чтобы   им давали не только некий перечень   общеобразовательных предметов, которые позволили бы из     аборигена, дикаря сделать   хоть что-то   более-менее похожее на человека, но в первую очередь,   конечно, пробуждали надежду. Ведь   именно в малолетнем возрасте   все-таки они ничего не понимают,     жизнь   бесконечна. Как вы правильно говорите,   некие поступки героизированы совершенно напрасно.   Есть такой   юношеский категоризм, и в то же   время,    беззащитность еще неокрепшей души перед   тем злом, с которым она сталкивается.

- Вот священник, который приходит в тюрьму, он как раз   приходят   для   того, чтобы   людям принести надежду для того, чтобы   им дать    шанс на   исправление.   Вот у нас в церкви действует    механизм    исповеди. Я говорю механизм, потому что, к сожалению, и это   не относится   только к тюремному сообществу это относится к   обычной   нашей пасторской   ситуации. К сожалению, люди   приходят на исповедь с одними и теми же грехами, т о есть, вот он   исповедался в этих грехах,   священник ему дал    какое-то наставление, отпустил грехи, а спустя там неделю ил месяц он приходит и называет те же    самые грехи.   И так происходит из года в год. Что это означает? Означает ли это, что    исповедь бесполезна?   Я думаю, нет.   Это    означает как вот с болезнями, когда человек    приходит к врачу с одной и той же болезнью.   Врач   его чем-то лечит   иногда   более успешно, иногда боле успешно, иногда, менее успешно, но болезнь эта остается.   Редко   удается   людям полностью    вылечиться от какой-то серьезной    застарелой и хронической    болезни.   И вот к сожалению, те   явления, которые мы     наблюдаем в преступном мире,    это как раз   глубоко укоренившаяся   болезнь, или     разны е болезни в одном человеке, которые   пытаемся лечить   мы п о своему, которые   пытаетесь лечить вы, но эти болезни все равно     остаются они все равно дают рецидивы. И, конечно,   чем больше времени проводит человек в    этой    криминальной среде,   тем больше в нем     укореняются    вот эти понятия криминальной среды. Они становятся как бы его     плотью и кровью и     поэтому, к сожалению,     когда выходит такой человек на свободу,   он очень быстро   находит себе подобных, ему трудно    снова вернуться в нормальное общество, ему и трудно снова говорить на нормальном человеческом языке. И поэтому здесь конечно, одна из наших очень важных задач, это и помогать людям   вышедшим из   тюрьмы, не попасть туда обратно, помогать им социализироваться, помогать им   возвращаться в   обычный   мир. Ну и, конечно,   профилактика преступлений, то есть, работать с теми   людьми, которые находятся    на свободе, чтобы   они не дошли   до совершения преступления. Это наша общая задача, задача всего общества в котором, конечно, в решении этой задачи    участвует церковь,   но это не может решаться   только силами церкви.

- Алексей Михайлович, к сожалению, мы исчерпали отведенный   нам лимит. Я благодарю вас за беседу. И желаю вам успехов   в вашей много полезной и важной деятельности.

- Спасибо, Владыка. 

- Дорогие друзья, у нас   в студии был    Алексей Величко,   мы не  прощаемся с вами, через несколько минут я отвечу на вопросы, которые   вы присылаете на сайт   нашей программы Вера точка Вести точка    ру.

- Дорогие   друзья, мы снова студии   программы Церковь и мир. И сейчас я отвечу на те вопросы, которые вы присылаете на сайт нашей программы   Вера точка Вести точка   ру. Здравствуйте, Анастасия.

- Здравствуйте Владыка. На сайт нашей программы     приходит очень много вопросов от телезрителей, и     сегодня   они посвящены венчанию.   Начу   с вопроса от Светланы. Она спрашивает, можем   ли мы   венчаться     с мужем, если он сидел    в тюрьме за убийство.

- Вопрос с непростой. Конечно, никаких канонических препятствий   для венчания в этом случае   нет,    но просто нужно очень хорошо Светлане подумать, все взвесить,   потому что вступление в брак, это не просто желание жить вместе, вместе строить    семью, но это и желание   и способность    нести общую ответственность. И   здесь, конечно,    ни в коем случае    не нужно спешить, особенно вот   в таком случае.

- Перейду   к другому вопросу от Сергея из Казани. Я     православный человек, а моя невеста мусульманка,    могу   ли я   ней обвенчаться в православной церкви.

-   Венчаться   в православной церкви с мусульманкой    невозможно   по канонам православной церкви.    В православной церкви могут венчаться   только    православные   с упруги, либо    супруги, один из которых   принадлежит к иной   христианской конфессии, но если человек принадлежит    к иной религии,   то венчание не совершается.

- Понятно,      вопрос от Елены из Москвы.   Правда ли, что только венчаные супруги   окажутся вместе на том свете.

- Согласно учению церкви, брак, который    получает   благословение   церкви, имеет продолжение   не только в этой жизни, но и   в будущей жизни,   Иоанн Златоуст говорит о том, что   супруги встретят друг   друга   в будущей жизни,   будут так же любить друг друга   там как они любили д руг друга здесь.   Что происходит   супругами, которые    не венчались,    мы   не знаем, мы только знаем что   брак является таинством нашем понимании,   и он таковым является   тогда когда он    освящен   благословением Божьим и благословением церкви.   И именно вот эта   таинственная сущность   брака, она   позволяет ему не разрушиться   после смерти,     но сохраниться и перейти   вместе с супругами   в иную жизнь.

- А церковь позволяет   сколько таких таинств, 3, по-моему.

- Церковь позволяет одно таинство брака, и    церковь допускает   в торой и третий брак, если для   этого есть   убедительные причины, то есть, например, в случае   смерти одного из супругов или . в случае, если    супругам пришлось расстаться из-за    супружеской измены. Тогда тот человек,   который является пострадавшей стороной он   получает благословение на заключение второго, и в исключительных случаях,   третьего брака.

- А в вечности как они встретятся, если было несколько браков, с каким из    супругов смогут быть уже в вечности.

- Вот вы задаете    вопрос, который саддукеи    задавали   Христу.

- Да.

-   Потому что тогда был   такой   закон, что     если у женщины умирал муж, ч то ее   брал в  жены брат этого человека. И вот они спрашивают, было 7   братьев и каждый   имел ее   женою,    чьей женой                она   будет в воскресении, то есть в жизни после смерти. И Господь ответил, что в будущей   жизни   люди не женятся и замуж    не выходят, а пребывают    как ангелы на небесах, то есть между людьми   сохраняются   некие таинственные связи, в том числе те связи, которые установились на земле, но они уже не носят того характера, в том числе юридического,    который они носят здесь.   Брак, это не только таинство, это некий   юридический акт,   это взаимные обязательства супругов. И вот этот юридический акт, он может     быть расторгнут, а таинство брака оно не может быть расторгнуто.

- Благодарю вас   за ответы, Владыка. Спасибо вам большое.

- Спасибо вам, Анастасия. Дорогие друзья.   Мы   прощаемся свами, я хотел бы    в заключении напомнить   вам слова из книги    Бытия: «Оставит человек   отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое   одна плоть».   Желаю вам всего доброго! И да хранит вас всех Господь.

Вопросы

Прежде чем задать вопрос, проверьте, быть может, он уже задан или на него есть ответ.
Задать вопрос

Ответы

В предыдущей программе митрополит Иларион ответил на следующие вопросы:

© Государственный интернет-канал "Россия" 2001 - 2008. Cвидетельство о регистрации СМИ Эл - ФС 77-26539 от 22 декабря 2006 года. Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. Использование любых аудио-, фото- и видеоматериалов, размещенных на сайте, допускается только с разрешения правообладателя и ссылкой на сайт "Вести.Ru". При полной или частичной перепечатке текстовых материалов в интернете гиперссылка на "Вести.Ru" обязательна. Адрес электронной почты web-редакции: info@vesti.ru, программы "Вести" : vestiplan@vgtrk.com, канала "Вести" : vesti24@vesti.ru. Реклама на сайте: тел. +7 (495) 980-71-10 - отдел по работе с клиентами IMHO VI, е-mail: ClientWORK@imho.ru, ad@vesti.ru. Поддержка: Дирекция Интернет сайтов ВГТРК. Техническое сопровождение: Дирекция информационных технологий ВГТРК.